Ирина Булгутова. Тунка в творчестве поэтов-гостей

Вначале было слово. Дондок Улзытуев читает свои стихи…

Тунка — край поэтического вдохновения, не только выпестовала в своей колыбели поэтов и писателей, она неустанно вдохновляет всех своих гостей. Поэтическая Муза осеняет каждого, кто приезжает в долину, а каковы ее лики, интересно проследить в творчестве бурятских поэтов.

Хүхэ шулуун түнхин,

Хүнхинэнэ Түнхэн:

Хүнхүн! Хүн-хүн!

Манхан ехэ Түнхэн,

Жэнхэн ехэ Түнхэн:

Хүн-хүн! Хүн-хүн!

Хэн тухай дууланабши,

Хэлыш, Түнхэн?

Хүн тухай дууланалби,

Хүн тухай, хүн!

(Дондок Улзытуев)

Так услышал ритмы в самом названии Тунки наш великий поэт Дондок Улзытуев. И если в начале стихотворения «хүн-хүн! хүн-хүн!» — это звукоподражательное сочетание, воспроизводящее звон и гул самой природы, в финале «хүн» — это «человек»:

— О ком поешь,

Скажи, Тунка!

— О человеке песнь моя,

О человеке!

 

У кижингинского поэта Бато Базарона есть небольшой цикл «Түнхэнэй аялганууд» (Тункинские напевы), включающий  четыре стихотворения, написанные в Аршане в 1965 году. Первое стихотворение «Түнхэндэ» (В Тунке) по-своему интерпретирует известную легенду об охотнике, который первым обнаружил минеральный источник, от первого лица.

Агнаад бусажа ябахадаа

Ангаhан байгааб, амаргүй.

Ундаа харюулха гэхэдэмни

Уhан дүтэ олдоогүй.

Эрхүү голые hанахадам

Эндэhээ нилээн холо байба.

Гэнтэ гэшхэhэн газартам

Гэшүүhэн хухараад, шалд гээ.

Гэдэргээ эрьеэд харахадам:

Нүүлын хажууда нүхэн соо

Нойтон юумэ ехэ байгаа.

Угаад туршаха гэн гэhээм

Урални ушаргүй хордошоо.

Залгяад, балгаад үзэнэм гээд,

Нүүлын хажууда нүхэн соо

Замаа табижа унашооб.

Тамын эзэн hогтуугаар

Танхатай арзаяа хүмэрюулээ –

Боориин хонхосог дүүрэшоод,

Булаг шэнгеэр бурьялна…»

(Когда я возвращался с охоты,

Одолела меня сильная жажда.

Захотел  я пить,

Но не нашлось поблизости воды.

 Подумал я, что до Иркута

Отсюда очень далеко.

Внезапно под ногами

Треснул сучок, раздался всплеск.

Когда я обернулся, то увидел,

Возле валуна в яме

Влажное место.

Попробовал попить,

Но губы мои обожгло.

Хотел я дотянуться,

Но упал в яму возле валуна.

Как будто сам хозяин ада, опьянев,

Здесь опрокинул чашу с вином –

Углубление наполнилось,

И закипел источник.)

Степень газированности природной воды образно описана поэтом:

Хото гүзээм забhаргүй

Хорзын hалхяар дүүрэшоод,

Уулагар аймхай нюдэнүүдни

Улхархай соогоо эрьелдээ.

(Все нутро мое

Переполнилось так,

Что в глазах зарябило.)

Есть и более красочные варианты легенды об открытии аршана охотником, но Бато Базарон предпочел сделать акцент на мотиве крепости и силы минеральной воды, сравнив ее с дьявольским напитком (тамын эзэн hогтуугаар / танхатай арзаяа хүмэрюулээ.)

Цикл стихотворений поэта передает его непосредственные впечатления от общения с природой Тунки, это восприятие гор  и горной речки глазами степняка. Не случайно рефреном в стихотворении «Түнхэнэй хаданууд» (Горы Тунки) идет восклицание: «Орьёл оройнууд — / Оохой, ёохой хуу ой!» (Высокие вершины – оо, оо, лес сплошной!), в нем и восхищение, и воспевание.

Стихотворений же про Кынгергу написано столько, что впору уже составлять антологию, причем включив в нее стихи как поэтов, так и просто отдыхающих, всех, кого вдохновил шум и рев быстрой горной речки.

В творчестве другого бурятского поэта Цэдэна Галсанова (родом из Заиграевского района) есть также цикл «Ама хахалhаар – арбан дуун» (Десять песен), посвященный Тунке. Легендарно-эпическое начало определяет возвышенную, торжественную интонацию:

Гушан гурбан мундарга –

Гэсэрэй хушуута баатарнууд.

Гушан гурбан ганжарба –

Тэдэнэй hахил дурасхаалнууд.

 

Газарта үүргэеэ дүүргэжэ,

Галабай эрьесэ урилаад,

Тэнгэридээ бусахагүй гэжэ,

Түнхэндэм тэдэнэр hуурилаа.

(Тридцать три вершины –

Баторы Гэсэра.

Тридцать три украшения –

Их памятные знаки.

Выполнив свою миссию на земле,

До светопреставленья

Не вернутся на небеса,

Обрели себе пристанище в Тунке.)

Все стихотворения цикла напоминают по структуре народные песни, общая интонация  одически-панегирическая.

Мүнхэ Һарьдагай зүрхэн –

Мүнхын хара уhан бэлэй.

Буха Ноёной Түнхэн –

Буряад зоной наhан гэлэй.

(Сердце Мунко Саридака –

Вечности черная вода.

Тунка Буха Ноёна  —

Жизнь исконная бурят).

Великолепные стихотворения об Оке и Тунке есть в творчестве выдающегося бурятского поэта Дондока Улзытуева, это стихи о реках Зун-Мурино, Зангисан, о речке Кынгерге, о селах Кырен, Жемчуг, всего свыше десяти прекрасных произведений. Какие великолепные метафоры и сравнения вышли из-под его поэтического пера, так поэт описывает горные вершины:

«Зэгээтэ абаhаа мултарhан

Зэрлиг бухын гүйдэл гү?

Дээдын сагта гантаhан

Дэлхэй дайдым зүйдэл гү?»

(От облавы убежавшего

Дикого быка бегу подобны.

С древних времен

Украшающая землю кайма.)

Только поэт, наверное, может дать определение минеральной воды аршана как шелковой или же увидеть в гулких водах Кынгергы сиянье и блеск павлиньих перьев:

Тортог тооhондо дарагдаhан

Ами наhаяа

Торгон шэршүү аршаанаарнь

Арюудхажа hэргэлэйлби.

Толотон бууhан Хэнгэргын

Аянгын дута хүүюур соо

Тогос шубуунай hодонуудай

Ялас гэхые үзэлэйлби.

Когда для фильма о Дондоке Улзытуеве «Ая гангын дуушан» (Певец ая ганги) понадобилась запись голоса самого поэта, в фондах радио нашлась запись стихотворения именно о Тунке «Ашатын ехэ хэшэгэй аршаан булагhаа хүртэжэ…» (Благословенной воды аршана отведав…). Если вы хотите услышать, как сам Дондок Улзытуев читает удивительно красивое стихотворение о Тунке, посмотрите фильм о нем на ютубе до конца, голос поэта звучит в финале.

В творчестве других бурятских поэтов можно найти немало поэтических строк, посвященных Тунке, прежде всего создается образ гор и горной местности.

Халюун талата Буряадаа

Харан, харан байхадам,

Хангай тайгын нэмэритэй

Хадынш орон хэбэртэй.

 

Уудам талата Буряада

Удаан-удаан харахадам,

Уняар манан дэнзэтэй

Уулынш орон янзатай.

Если присмотреться к бурятской земле, то оказывается, это и горная страна, как пишет Д. Улзытуев, «мундаргыень харамсаар / эрын зориг түрүүлнэ» (когда смотришь на горы, в сердце рождается мужество).

Тунка  для бурятских поэтов также хранительница традиций бурятского народа:

Түнхэн, Түнхэн нютагнай

Дэнхэн холош бэшэл байн.

Анхан ёhоо алдаагүй,

Жэнхэн байхын хүсэл байн.

(Д. Улзытуев)

(Тунка, Тунка, наш край родимый,

Не так уж далеко располагается.

Исконные обычаи не утратив,

Хранит устои старины).

Таким образом, можно сказать что Тункинская долина самим фактом существования своего оставила след в бурятской поэзии, причем не только в стихах местных авторов, но и в «поэтическом ощущении» всего бурятского народа.

Ирина Булгутова

Ирина Булгутова. Тунка в творчестве поэтов-гостей: 2 комментария

  • 28.07.2017 в 18:17
    Permalink

    Я не берусь оценить красоту бурятской поэзии, поскольку не знаю языка. А переводы утрачивают ритмы, контексты и образность в целом, теряется роль повествователя. Стихи передают только смыслы. О них то я и хотел поговорить.
    Поэзия и вообще литература раскрывают душу народа. Проповедуемая здесь на сайте приверженность бурят и в частности тункинцев к монгольскому миру по моему мнению надуманна. В монгольском мире свои мечты и чаяния, степняков. А тут раскрывается благоговение перед горами, тайгой, горными реками, типа Кынгарги.
    В чем красота Тункинской долины? Только в её горном обрамлении. Закрой горы с обоих сторон, хотя бы туманом, останется обычные леса, перелески, поля. Как везде. Ничего особенного. А в иллюстрациях статьи главным украшением пейзажей являются горы Они и впечатляют поэтические души. А ведь в степях есть своя непреходящая красота, но она не впечатляет бурятских поэтов.
    Это говорит о некоторой обособленности бурятского народа от монгольского мира, а описываемая здесь поэзия тяготеет к локальности, можно сказать к отражению местной природы. В этом нет ничего особенного, все народы прошли через это.
    Но не надо сейчас так замыкаться в себе, как это делается в Тунке. Статьи Булгутовой, Ангархаева, комментраии 789-го, казака, партизана и им подобных направлены на доказательство особой природы тункинцев, их внутреннего мира, на замкнутость самих в себе. Может оно и так, то тогда чему удивляться что оказались в нац.парке.
    Классическая поэзия она вне времени, вне места, вне национальности. Она направлена вне и для всех. Строчки Есенина: «Белая береза под моим окном, вся покрылась снегом, точно серебром..» Это для всех. А тункинцы только для себя. Сайт Тунка24 из-за этого обречен на вымирание, потому что здесь поются песни только себе и о себе. Комментаторы здесь тают на глазах. Наверняка сами тункинцы скоро перестанут его читать, поскольку новой информации об окружающем мире практически нет, сайт не смог превратиться и в районную «сплетницу», а остался на уровне «склочницы». Склоки рано или поздно затихнут, да и поднадоели они, и сайт тихо помрет.
    Этому и способствуют статьи Булгутовой, Ангархаева и комментаторов, особенно 789-го, который, как я понял, тоже какое то отношение имеет к поэзии. Я читал Батожабая «Похищенное счастье», книга была одной из моих любимых книг. Это классик. Наднационален в своем отображение национального бурятского. А воспеваемое на сайте совсем иного плана, не туда уводит жизнь тункинцев, к какому то обособлению.
    Про русских в Тунке вообще ни слова, их нет. Есть только про их религиозные праздники с фотографиями служб. Народа нет, хотя все живем в России, давно, и все вместе. А польза от русских была, и думаю есть. Название Святая Русь возникло не на пустом месте, а из-за того что культурным общественным идеалом была святость. И это не ушло. Хотя 789-й, подчеркивая свои хождения в церковь, оправдывает мздоимство и прочие непотребные дела. Но это не из-за того что он причастен к поэзии, устоев твердых не имеет.
    Так что я думаю не те смыслы несет проповедуемая здесь поэзия и исторические экскурсы. Насаждаемые здесь идеи далеки от современности и ведут в тупик, смысловой.
    Всё перемешалось, и только лежат где-то сиротливо мелкие камни, олицетворяющие мать Алан-гоа.

    Ответ
  • 28.07.2017 в 22:43
    Permalink

    Саня, как в Тунке русских нет, есть еще немного. Осталось отменить русский язык, и последние сами переедут в соседнюю Слюдянку.

    Говорят же что русский человек непобедимый, потому что в каждую семью приходила похоронка. Не знаю на счет казака, но многие русские поколениями здесь свято относятся к памяти и берегут родовые имения. Даже если Иван запретит Родительский день, люди все равно будут ездить на кладбище.

    Ответ

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

wp-puzzle.com logo