Ирина Булгутова. К синим волнам Хубсугула… Образ Монголии в поэзии Тунки

Когда-то озера Байкал и Хубсугул соединятся между собой, а Тункинская долина окажется под водой.  Кто в Тунке не слышал это пророчество с детства? Ученый-гуманитарий скажет, что это — вариант эсхатологического мифа, а ученый-естественник заметит, что озеро Хубсугул находится в  юго-западной части Байкальской рифтовой зоны, и об этом можно почитать даже в обычной статье Википедии: «Тункинская котловина, расположенная между озёрами Хубсугул и Байкал, является ныне незатопленной частью рифта — бывшим озером, подобным Байкалу и Хубсугулу».

Так что тогда такое мифы и предания Тунки – просто фантастико-генетическое объяснение мира или память о далеком прошлом?

Никто точно не скажет сегодня, где находится прародина монголов, легендарная Эргунэ-Хун, есть гипотеза С. Ш. Чагудрова, что это и есть Тунка. Как бы то ни было, топонимы с корнем Мон находятся именно на территории долины, это и гора Мон в окрестностях Зун-Мурино, и село Монды. (Очень интересно об этом пишет А. Л. Ангархаев).  И в творчестве тункинских писателей особой строкой проходит тема Монголии и ее истории.

В первой книге Лопсона Тапхаева «Мундаргын сэсэгүүд» (1966) был небольшой цикл из пяти любовных стихотворений «Монгол хүүхэн» (Монгольская девушка), казалось бы, вполне невинных, но тогда в советское время идеологи усмотрели в цикле крамолу, и поэта вызывали в обком, смею предположить, что тревогу вызвали строки про границу:

Хилын эреэн баханууд

Хэзээ үмхирэн унахаб даа?

Хэды үеын инагууд

Алхан тэрээни гарахаб даа?

(Приграничные полосатые столбы,

Когда сгниют и рухнут?

Сколько поколений влюбленные

Будет перешагивать через них?)

(подстрочный перевод)

В том-то и дело, что тункинские поэты и писатели в жизни и творчестве не ощущали особо каких бы то ни было границ с Монголией. В повести Балдана Ябжанова «Зол шор хоёрни» (Беды и радости мои) основа сюжета, скорее всего, автобиографическая, в ней раскрывается история любви героя Баасана к монгольской девушке.

В биографии Бориса Сыренова был эпизод, когда его после службы в армии еще раз призвали на учебные курсы «партизанить», во время которых поэту пришлось осваивать профессию десантника, было совершено около 40 раз прыжков с парашютом, был и ночной десант. Это происходило в годы осложнения советско-китайских отношений. По словам Ардана Ангархаева, близкого друга поэта, это были курсы военных переводчиков, так как в анкете военкомата Борис Сыренов указал, что знает монгольский язык.

«Байгалай уhандал арюун тунгалаг /… буряад хэлэмнай» (Подобно воде Байкала / … чист и прозрачен бурятский язык», — писал Дондок Улзытуев. Можно продолжить это сравнение: подобно тому, как Байкал и Хубсугул находятся в одной рифтовой зоне, так бурятский и монгольский языки сохраняют связь между собой, питая друг друга невидимыми подземными течениями.

В сборнике Ардана Ангархаева «Агууехэ шэди» (Пульс мирозданья) выделен цикл, посвященный Монголии — «Yнэтэй үгөөр дурдагдаhан / Yргэн ехэ Монгол нютаг» (Драгоценными словами о Монголии). Начинается он с стихотворения «Өгөдэй хаанай үргөөн» (Дворец хана Угэдэя). «Чингисид, Ардан Лопсонович чингисид, конечно,» — с такими словами рассказывал тункинский дедушка о случае, когда наш поэт принес воздаяние на обоо в Монголии, и вдруг пошел дождь. Об этом случае в стихотворении говорится от первого лица:

«Дээжэ үргэн байхадам

Дээрэhээмни нэерээл даа!

Хүхэ мүнхэ тэнгэри

Хүүен лужаганан дуугараал даа,

Аршаан болоһон дуhалые

Аргаахан шэдэрhэн хурые

Ангаад байhан талада

Сасаад, сүршөөд абаал даа!»

(Когда я принес воздаянье,

Сверху послышалось громыханье.

Вечное синее небо

Прогремело громом,

Каплями, ставшими аршааном,

Мерно заморосивший дождь

Степь, томившуюся от жажды,

Окропил и напоил).

Монголия – родное пространство для Баира Дугарова, пишущего на русском языке, есть у него стихотворение с обращением «Бабушка моя, Монголия»:

В возрасте зрелом и строгом

я поклонился тебе,

древним твоим истокам,

новой твоей судьбе.

Образ Великой Степи не имеет каких-либо национальных или государственных границ, монгольская степь воспевается в творчестве Лопсона Тапхаева, Бориса Сыренова.

Альган мэтэ тэгшэхэн хизааргүй сээжэ дээрэ

Амидаралай үлгы болоод, түмэн амитании тэжээжэ,

Азиин тэгэндэ сэсэг ногоогоор бушхажа байһан

Атар газар бэлэй лэ агуу Монголой бэлшээри

(На груди степи, ровной, как ладонь,

Стала колыбелью жизни, вскормив тысячи живых существ,

Посредине Азии раскинувшись цветами и травами

расположилась великая монгольская степь)

Это стихотворение из последнего сборника Л. Тапхаева «Шэб шэнэ дэбтэр нээбэб».

В рукописях Б. Сыренова обозначен цикл «Монгол орон»:

«Хүн түрэлтэнэй

Уг гарбал мэтэ,

Уйдхар зоболон мэтэ,

Yлгын дуун мэтэ,

Yргэн сээжэ мэтэ,

Унтараагүй

Урдын дуун мэтэ,

Уршалаагүй

Хухэ далай мэтэ,

Тала бэ даа,

Тала бэ!

(Подобна людской родословной,

Подобна печали, страданью,

Подобна колыбельной песне,

Подобна широкой груди,

Подобна старинной песне,

Подобна глади синего моря,

Степь ты,

Степь!)

Очень здорово, что сегодня жители Тункинского района могут запросто съездить в Хубсугульский аймак Монголии, как раз 13-14 июля в этом году там будет проходить праздник «Древо дружбы» — «Эб модоной наадан».

Приурочив к этому празднику, хочется вспомнить шутливое стихотворение Лопсона Тапхаева из цикла «Монгол хүүхэн».

 

Хүхэ торгон энгэршни

Хүбсэгэл далайн долгиншуу.

Хубсэгэл далайн долгин соо

Хүльбэрхэ дуран хүрэнэ бшуу.

 

Монсон харахан нюдэншни

Монгол талын мойhоншуу.

Монгол талын мойhые

Амталха дуран хүрэнэ бшуу.

 

Энэрхы хонгор сэдьхэлшни

Эшэгы гэртэл нээлгээтэй.

Эшэгы гэрэй хойморто

Эзэн hуухы хүсэнэ бшууб!

 

Платья синего изгибы на груди —

словно волны Хубсугула, погляди!

К синим волнам Хубсугула

меня что-то потянуло.

 

Черные глаза твои,

как черемуха в степи.

Мне б черемухи отведать,

и забот, тревог не ведать.

 

Ласковая теплая душа твоя

юртою раскинулась открытой.

В юрте на почетном месте я

восседать хотел бы с важным видом.

Тункинцы все чаще стали ездить отдыхать на Хубсугул, людям, живущим в краю курортов, тоже надо куда-то выезжать. Пусть растет и укрепляется «древо дружбы» между странами, в том числе и благодаря исконным связям.

Ирина Булгутова

Ирина Булгутова. К синим волнам Хубсугула… Образ Монголии в поэзии Тунки: 8 комментариев

  • 11.07.2017 в 15:48
    Permalink

    Монголы типичный степной народ, формировавшийся сотни лет на обширных пространствах Монголии. Тункинская впадина не может быть родиной монголов в силу своей малой площади, местами заболоченой, а в основном заросшей тайгой.
    В советское время силами мелиорации были проведены большие работы по осушению тункинских болот, благодаря чему мы имеем небольшие открытые пространства. Вы же все видите как быстро зарастают тайгой брошенные земли. Если не бороться с лесом, то за сто-двести лет по всей Тунке опять будет шуметь тайга.
    Буряты в Тунке народ пришлый, в основном советской властью сюда переселенный. Буряты, как и монголы, степняки и жить в Тунке за счет только одного животноводства на созданных советской властью степных просторах может малое количество народа, максимум первые сотни человек. Это сейчас много народу живет, благодаря привозу извне продовольствия и товаров для жизни. А раньше с едой и мануфактурой было туговато, не говоря уже об инвентаре.
    Не родина Тунка и не прародина. Оттого и тоска в лирике по родным прихубсугульским краям, по тем бескрайним степям с вечно синим, отражающимся в водах Хубсугула небом. Откуда, как известно, бурят прогнали злые широкоскулые монголы. Они и сейчас почему то бурят не любят.
    Буряты сами с монголами особо то и не роднятся. Смешанных браков ни с той, ни с другой стороны почти нет. Со всеми, даже со среднеазиатами есть, а с монголами редкость.
    Нескольким человекам в Тунке захотелось выделиться своей креативностью, вот и затосковали они по несуществующему монгольскому миру, определили Тунку как прародину всех монголоидов, даже мать Алан-гоа и всех её детей определили сюда.
    Очень большое сходство и параллели подобных воззрений напрашиваются с Украиной, где даже Иисус Христос был объявлен по происхождению украинцем. А что, было бы желание.
    Я уже писал, что в лирике тофоларов любимую девушку, женщину сравнивают с бескрайним морем. Когда любят, готовы на любые сравнения, даже неведомые.
    Буряты народ лиричный, романтичный, им тоже не чужды полеты мыслей за пределы обитаемого ими мира. Только не надо примешивать сюда геополитику и внушать людям несуществующие параллели.

    Ответ
    • 11.07.2017 в 16:48
      Permalink

      Александр, Ваша безграмотность в области тункинской истории умиляет. Подавляющее большинство тункинских бурят (ну, я тоже немного к ним отношусь, прапрабабушка, однако) относятся к хонгодорам. А хонгодоры по договору с царем в 1688 году в Тунку пришли сами, никто их не переселял.
      От «злых широкоскулых монголов» генетически и фенотипически буряты не отличаются. Монголоидная раса, северная ветвь, принципиальных отличий нету.
      «Жили за счет животноводства» буряты в Тунке в целом неплохо, особенно когда с прихубсугульскими монголами договорились, ну, они не халхи, и стали отгонять скотину на лето в Монголию. Многие богатенькие товарищи там вообще стада держали. Роднились, кстати, у многих наших в Хубсугульском аймаке родственники есть.
      В одном вы правы — с халхами так же традиционно любви нету, да оно и понятно, сложно любить вечных оппонентов.
      А статья — весьма и весьма. Все же наверное после того как закончу со сборником Бориса Сыренова, присяду вплотную за переводы к этим статьям.

      Ответ
      • 11.07.2017 в 18:49
        Permalink

        Умиляйтесь на здоровье.
        Что при царе, что при советской власти, все равно при русских, была заселена и обустроена для жизни тункинская «прародина».
        При русских буряты почувствовали себя людьми, получили развитие, увеличились численно. Это неоспоримый исторический факт.
        Так нет, затосковали некоторые тункинцы (вслух про них нельзя говорить, старейшины самоназванные всё же), обратно в монгольских данников всех решили завернуть, к монгольскому широкоскулому миру по привычке в ноги припасть.
        Буряты не относятся к широкоскулым, а фенотипически все сибирские народы схожи, из за климата, а не из-за генетики.
        Да, да, лесное и частично болотное животноводство малость кормило, но всё же в Монголию скот какой был, отгоняли. Там то богатенькими и были. А в Тунке тогда можно было с голоду помереть, если не рыбачить, не охотиться и не промышлять на большой дороге.
        Зато стихи писалось хорошо, от голоду и холоду. А почему бы не помечтать о сытном Прихубсугулье?

        Ответ
    • 12.07.2017 в 18:53
      Permalink

      Конкретно в каком абзаце статьи вы видите «внушение несуществующих параллелей»? Не могли бы вы процитировать предложения, которые пробудили в вашей душе ментора, указывающего, что автору «надо» и «не надо»?

      Ответ
  • 11.07.2017 в 16:11
    Permalink

    На фото к статье вся правда жизни монгольского мира. Это скудная ресурсами территория, бесплодная земля, суровый климат, дефицит воды. Поневоле запоешь о синих волнах Хубсугула.

    Ответ
    • 12.07.2017 в 19:01
      Permalink

      А вы плохих стихотворений случайно не пишете? Оценочности как-то много в ваших словах.

      Ответ
      • 13.07.2017 в 06:32
        Permalink

        Увы, стихотворений не пишу, ни плохих, ни хороших. Рифмовать это не моё.

        Вопрос Ваш более чем странен. Пишущие стихи почитают их за шедевры. Своего ребенка они могут близко объективно оценить, но стихи что из души, любой поэт или графоман никогда плохими не сочтут. Не Вам ли это знать.

        Вообще стихи, это предельное сжатие информации, а не рифмование и описание того куда глаз глянул. К примеру четверостишие Орлова:

        «Отлюбилось, отмечталось,
        отстрадалось давным давно.
        Даже имя как то позабылось,
        а ведь звучало музыкой оно.»

        Это к любому, всех времен и народов подходит, настолько сжата информация.
        Тут уместно вспомнить о перелопаченных тоннах словесной руды ради единственного информативного слова в стих.
        Это всё я упомянул для возможных читателях комента, любящих стихи, но мало знакомых с кухней их сотворения. Вам само собой это всё известно.

        Так что поэтики в анализируемых Вами стихах мало. Это всего навсего лишь архаика мифа, что всегда излагаются в такой форме, для облегчения изустной передачи знаний, существовавшей в дописьменный период.

        Ответ

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

wp-puzzle.com logo