Ирина Булгутова. Борис Сыренов.Я рожден под счастливой звездой по названью Тунка

Бурятская картина мира в лирике Бориса Сыренова

 В созвездии тункинских поэтов ярчайшая звезда – Борис Сыренов (1943-1983). Может быть, потому, что поэт прожил всего сорок лет, ушел в пору расцвета своего таланта или потому, что не все его стихотворения переведены на русский язык, его творчество не получило того признания, которого оно заслуживает, — признания поэзии высочайшего уровня.  «На бурятском языке так уже никто не пишет,» — в этих словах Ардана Ангархаева о поэзии Б. Сыренова звучат и горечь потери, и сожаление, и память о золотом веке бурятской поэзии – 60-х-80-х годах ХХ века.

Поэтическая самобытность Бориса Сыренова была очевидна современникам, так, литературовед Т. Н. Очирова отмечала, что «метафора в поэтической палитре Б. Сыренова – тончайший словесно-образный инструмент. Метафоричность мышления как бы заземляется пластичностью видения и обязательной достоверностью ощущений».

Борис Сыренов был очень требователен к себе, своему поэтическому слову, успел выпустить только три сборника: «Жаахан шүлэгүүд» (Стихотворения для детей) (1971), «Эрмэлзэл» (Стремление) (1977), «Тэнгэриин мандал» (Небесный свод) (1983) (последняя книга вышла в свет уже после гибели поэта).  Тем не менее, я думаю, что у Бориса Сыренова сложилась счастливая поэтическая судьба, так как он имел возможность постоянного общения со своими читателями, первыми с его творчеством знакомились жители Тункинской долины, открывая страницы районной газеты «Саяан» на бурятском языке; ведь большую часть жизни поэт провел на родине, за исключением трех лет службы на флоте и нескольких лет учебы в вузе в Улан-Удэ.

Бурятский поэт – поэт восточный по складу художественного мышления, очень много, если не все определяется в творчестве самим языком, и это особенно хорошо видно в лирике Бориса Сыренова. «Восток – дело тонкое», восточная поэзия же – дело тончайшее, устройство души восточного человека подобно раковине, в центре которой может прятаться жемчужина, но сразу её никто не может разглядеть. Так удивительно емок поэтический взгляд Бориса Сыренова, который прячется в россыпи великолепных метафор, в четкой структуре предложений, в чеканном ритме афоризмов.

Бага наhан тухай уянга

Бага наhан,

Баглаа сэсэгтэл, hануулна.

Бага наhан,

Барим мангиртал, hануулна.

 

Детские годы

подобно букету вспоминаются

детские годы

подобно мангиру вспоминаются.

 

 

Напевы о детстве                  

Детские годы встают предо мною

Букетом цветов с ароматом душистым и сладким.

Детские годы встают предо мною

Лука-мангира пучком со вкусом горьким и терпким.

(пер. И.Булгутовой)

 

Поэт рос в трудные послевоенные годы. Отца его на фронт по причине глухоты не призвали, его так и звали в Улбугае всю его долгую жизнь — «глухой Балдан».  Радость и горечь спрятаны в напевах о детстве.

Можно даже не зная бурятского языка, зрительно увидеть, как подобраны и «подогнаны» друг под друга слова в следующем стихотворении, знающий же бурятский язык услышит в нем и вновь переживет радость и чудо рождения на земле.

***

Буурсаг сооhоо

Сэсэгэй бултайхада,

Бута дээрэ

Булжамуур үндэгэлбэ.

Борогшон үнеэнэй

Бадарта тугаллахада,

Бадма-Ханда

Басага нарайлба.

 

***

Когда из бутона

Цветок распустился,

На кочке

Жаворонок снес яйцо.

Когда в Бадарах отелилась

Пестрая корова,

Бадма-Ханда

Дочуркой разрешилась.

(пер. Б. Зурбаева)

 

 

Это все одномоментно и это все одно и то же, все эти картины – явления одного ряда живой природы: бутон цветка, будущий птенчик, новорожденная — все это завязь жизни, и человек органично вписан в жизнь природы. Первая реакция у тех, кто читает это стихотворение в оригинале, это улыбка восхищения выразительностью картины, созданной поэтом.  

«И вновь из голубого дыма

Встает поэзия, — она

Вовеки непереводима,

Родному языку верна,» — очень точно отметил русский поэт и переводчик А. Межиров.

Следующее стихотворение Бориса Сыренова непереводимо, попытка перевести его приводит к множеству открытий: оказывается, на бурятском языке можно сказать, «унаган — эрхэ хүбүүн» (жеребенок – избалованный сын кобылицы), а на русском языке слово «сын» относится только к людям, «сын волка», «сын орла» можно сказать только метафорически. Оказывается, на бурятском языке нижняя челюсть и у человека, и у коня обозначается одним словом «үргэн», а на русском языке нельзя сказать «кобылица подталкивает сено подбородком», потому что подбородок только у человека и вообще эта часть лица мыслилась при возникновении слова как находящаяся «под бородой». Оказывается, в русском языке нет слова аналогичного бурятскому слову «дэхэхэ» — как в словаре К. Черемисова переведено — это «бить вымя мордой при сосании», например, о теленке.

Буряад айлай газаа

Yбдэг дээрээ байжа,

Yрөөhэн, ганса хурьгандаа

хүхөө дэхүүлhэн хонин даа.

 

Yбhэ ногооной  зөөлые

Унаган — эрхэ хүбүүндээ

Yргөөрөө   түлхиhэн  байтаhан даа.

 

Томоогүй тугалханаа

Толгой турууень долеожо,

Тэжээн үмөөрhэн үнеэн даа.

 

Двор бурятской семьи

На колени припав, ягненок

Жадно вымя сосет материнское,

Он единственный у овцы.

 

Сено сочное есть жеребенок,

Подтолкнувши охапку к нему,

Сына балует кобылица.

 

Малыша своего теленочка

С головы до копыт облизывая,

Кормит с тихим мычаньем корова.

                     (перевод И. Булгутовой)

 

 

Такая всеобщая материнская любовь спрятана в этом стихотворении, но нигде не названа, потому что не принято у восточных народов человека открыто выражать эмоции, чувства только проявляются.  Человека в этой картине нет, на первый взгляд, но сама картина созерцаема и наблюдаема человеком, который растворен всем существом своим в окружающем мире природы.

В контексте общего разговора о бурятской картине мира и о специфике восточной поэтики нельзя не сказать о стихотворениях Бориса Сыренова о любви, некоторые из них безоговорочно могут быть отнесены к традиции бурятской эротической поэзии. В приведенном ниже стихотворении можно увидеть, что одной только бурятской буквой, обозначающей восклицание «Yү!», при произнесении которого требуется вытянуть губы как для поцелуя, можно дать представление о самых смелых картинах земной любви. В этом звуке можно услышать и восхищение красотой, и полноту чувства.

                   ***

Харанхы hүни. Одод.

Нарин шарайтай дүүхэйн

Нидхэ шэнги hара.

Инаглахаяа hанашаhан зүрхэмни

Нарай унаган мэтэл.

Байз, нойр хүрэмөөр hүни бэшэл.

Хэнтэй ушарха гээшэбииб?

Ямар хүүхэн…

Yү!…

 

***

Темная ночь. Звезды.

Бровью изящной девушки юной

Месяц на небе.

А сердце так жаждет любви,

Что трепещет и бьется в груди

Жеребенком новорожденным.

Да, в такую ночь не спится.

С кем же встречусь?

С девушкой какою?

Ооо!…

(перевод И. Булгутовой)

 

 

 

Тождественность явлений космического порядка и человеческой жизни, слитность человека с космосом и слияние любящих как явления одного порядка спрятаны в метафорах следующего стихотворения.

     ***

Наран хүнжэл руугаа бухаба гээд,

Нялха нарай одод

Yймэлдэн тэршэлбэ.

Уян дүүхэйн

Урматай урал бэдэржэ,

Yбһэнэй отог зайнаб.

Уралынь олоод,

Ужам сэдьхэлдээ

Гуниг таринаб.

 

***

Солнце нырнуло под одеяло,

И новорожденные звезды-младенцы

Беспокойно,нетерпеливо заворочались в небе.

Милой девушки

Сладкие губы ищу

И брожу у шалаша сенокосного.

Нашел их.

И в душе моей необъятной

Рождается грусть.

(перевод И. Булгутовой)

 

 

Звезда Бориса Сыренова ярко сияет на небосклоне поэзии спустя десятилетия после его ухода. Очень хочется, чтобы нашлись достойные его таланта переводчики, которые перевели бы непереведенные его стихотворения, которых немало. Все тункинцы прекрасно знают стихотворение Бориса Сыренова о своей родине, переведенное Баиром Дугаровым, но все же стоит прочитать стихотворение в оригинале, чтобы оценить красоту образного ряда, этот удивительный «домашний» космос Бориса Сыренова, где небосвод – котел, а звезды – россыпь золотых картошин, от которых веет теплом. Уверена, что в оригинале это были строки про «алтан яабалхад», как называют картофель в Тунке, – золотые «яблочки». 

 

            Одо мүшэн

Огторгойн тогоон соо

Олон түмэн одод,

Бусалжа байhан

Алтан хартаабхад шэнги,

Арюухан уурал

Һэбин-hэбин байнад.

Эды олон

Эгүүриин дэлхэйнүүдэй

Нэгэн сооhоо

Мини одон хаанаб?

Минии одон,

Минии жаргал –

Газар Эхын

Ганса нэгэ булан соо

Түрэhэн гараhан дайдым

Түнхэн гэжэ нютаг юм.

 

Звезда

В котле небосвода

Тысячи звезд

Мягким светом веют и веют,

Будто кипит в нем

Золотых картошечек россыпь.

Среди вечных звезд и Вселенных

Где одна – моя сокровенная? –

Счастье жизни моей и моя звезда

Здесь, на нашей планете Земля –

Это край мой родимый – Тунка.

(подстрочный перевод)

 

Моя звезда

В этом черном огромном котле

Полуночных небес

Проступает над далью полей

Звезд таинственный блеск.

Словно зернышки судеб и снов,

Светят звезды в ночи.

Мириады бездонных миров,

Притяженье души.

…Понял я,

Этой жизни земной

Оглядев берега:

Я рожден под счастливой звездой

По названью Тунка.

( перевод Б. Дугарова)

Ирина Булгутова

Ирина Булгутова. Борис Сыренов.Я рожден под счастливой звездой по названью Тунка: 3 комментария

  • 20.06.2017 в 14:18
    Permalink

    Спасибо за ликбез автору статьи.

    Ответ
  • 20.06.2017 в 19:17
    Permalink

    Очень интерсная статья . Оказывается как мало мы знаем о наших поэтах. Спасибо за статью.

    Ответ
  • 22.06.2017 в 10:52
    Permalink

    Знающий, расскажите несколько слов о своём учителе, Владимире Балдановиче.

    Ответ

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

wp-puzzle.com logo